— У нас учится некая Дженифер Ривингтон. Ее отец подумывает о том, чтобы забрать ее из нашего заведения.

— Я знаю Дженифер, — заметила Лаури. — Она только частично лишена слуха, однако, это крайне необщительный ребенок.

— Вот это-то и беспокоит ее отца.

— Отца? Не мать?

Секунду поколебавшись, доктор Норвуд пояснила:

— Ее мать умерла, а у отца не совсем обычная работа. Поскольку Дженифер еще мала, ему пришлось поселить ее у нас. Но она не прижилась. И теперь он хочет нанять частного преподавателя, чтобы тот обучал ее дома. Мне кажется, Лаури, это могло бы вас заинтересовать.

Лаури нахмурила тонкие брови:

— Право, не знаю. Не могли бы вы рассказать обо всем подробнее?

Седовласая дама с умными голубыми глазами пристально посмотрела на свою лучшую преподавательницу.

— Не сейчас. Добавлю только, что мистер Ривингтон желает, чтобы та, кого он наймет, отвезла Дженифер в Нью-Мексико. Там, в горах, в небольшой общине, у него есть дом. — Губы доктора Норвуд тронула легкая улыбка. — Я знаю, что вы с удовольствием уехали бы из из Нью-Йорка. А работа подобного рода вам, без сомнения, по плечу.

Лаури тихонько рассмеялась.

— Я выросла в Небраске, и Нью-Йорк мне кажется несколько душным и многолюдным. Восемь лет живу здесь, но до сих пор тоскую по просторам. — Лаури откинула со лба непокорный каштановый локон. — Насколько я поняла, мистер Ривингтон хотел бы уклониться от ответственности за воспитание собственной дочери. Он из тех родителей, которые не любят своего ребенка только за то, что тот глухой?

Доктор Норвуд взглянула на свои тщательно отполированные ногти.

— Не стоит делать поспешных выводов, Лаури, — ласково пожурила она.

Иногда ее протеже проявляла склонность к скоропалительным суждениям, что являлось, пожалуй, ее единственным недостатком.

— Как я уже упомянула, обстоятельства несколько необычны.